Ералаш 40 чертей и одна зеленая муха

Самое главное на тему: "ералаш 40 чертей и одна зеленая муха" с профессиональными советами.

40 чертей и одна зеленая муха.

Все видели этот эпизод Ералаша — http://www.youtube.com/watch?v=1bVztNDaA6U
но не все читали рассказ по которому он был снят.

«Было мне тогда двадцать лет. С назначением в кармане переступил я порог школы, в которой должен был работать преподавателем языка. Вначале нужно было представиться директору. Я одернул пиджак и вошел в учительскую.

— Как тебя зовут? – набросилась на меня секретарша. – Ты разве не знаешь, что в учительскую ученикам входить нельзя?
— Я – новый учитель – пролепетал я и показал назначение.
Она вздохнула и исчезла в кабинете, из которого вскоре вышел директор. Увидев меня, он схватился за голову и простонал:
— Что они себе думают! Присылают мне мальчишку, когда нужен крепкий парень, который бы укротил этих сорок неуемных чертей! Они разорвут его на части.

Он тут же понял, что избрал не наилучший способ для того, чтобы подбодрить меня, похлопал меня по плечу и улыбнулся:
— Вам и в самом деле двадцать? Я бы вам дал шестнадцать. Извините, но вы скорее выглядите, как второгодник, а не как учитель. И вы действительно закончили педагогическое училище?

Я подал ему свои документы, чтобы он удостоверился.
— Ну, что же! Да поможет вам и нам бог! – воскликнул директор. – Вы получите класс, с которым пока еще никто не смог сладить. Это вооруженные демоны во главе с пресловутым Гверрески. Ваш предшественник был человеком опытным и авторитетным. Вчера он бежал из нашей школы. По дороге он успел крикнуть мне, что никогда больше не войдет в класс.
Потом директор вышел со мной в коридор, подвел к одной из дверей и сказал:
— Это здесь! Мужайтесь, друг мой. В конце концов, все мы смертны…

За дверью был слышен рев и звуки, напоминавшие стрельбу из пулемета, не говоря уже о приятном скрипе, вызванном передвиганием парт.
— Мне кажется, они строят баррикады, — прошептал директор, еще раз сочувственно похлопал меня по плечу и удалился.
Если бы я не ждал этого места целый год, и если бы не нуждался в заработке, я бы дал стрекача. Или на худой конец тут же повесился бы в коридоре.
Я вошел в класс.
Ученики притихли. Я воспользовался этим и стал за кафедру. Сорок пар мальчишеских глаз разглядывали меня неподвижно и пытливо. Через открытые окна был слышен шелест листвы.

Я оцепенел от ужаса. Я сжал кулаки и не был в состоянии выдавить из себя хотя бы слово. Мальчишки смотрели на меня в упор, а я на них, как укротитель львов.
Гверрески я узнал сразу. Небольшого роста, остриженный наголо, с недостающими двумя передними зубами, он следил за мной хищными глазами, сжимая в руке большой апельсин.

Наступил его звездный час. Я понял это по почтительной тишине, наступившей в классе.
Гверрески выкрикнул что-то и с размаху запустил в мою голову апельсин. Я инстинктивно пригнулся, и удар пришелся в стенку за моей спиной. Возможно, это был первый случай, когда Гверрески промахнулся.

Он рассвирепел, встал и нацелился в меня своей рогаткой с красной резинкой, сжимая в ней разжеванный бумажный шарик. Все его тридцать девять товарищей, как по команде, тоже вскочили с мест, и направили в меня рогатки, имевшие в отличие от оружия их командира серые резинки.

Напряженную тишину внезапно нарушило громкое жужжание. Через открытое окно в класс влетела большая зеленая муха. Не переставая целиться в меня, Гверрески одним глазом следил за ней, как и остальные ученики. У меня мелькнула мысль о том, что они могли в это время думать: прикончить учителя или муху? Я отлично знаю, как порой одна-единственная муха может вывести человека из себя.

— Гверрески, — прервал я неловкую тишину.
Он вздрогнул, явно удивленный тем, что я знаю его фамилию.
– Ты бы смог попасть в эту бестию?
— Раз плюнуть, — ответил он с ухмылкой.

Класс зашумел. Нацеленные в меня рогатки были опущены, и все теперь пристально следили за своим предводителем, который, стоя за партой, долго целился в зеленую муху.
Рогатка выстрелила, бумажный шарик слегка задел лампочку на потолке, а муха по-прежнему продолжала жужжать, как удаляющийся самолет.
Теперь наступил мой час.
— Дай-ка сюда рогатку! – властно приказал я Гверрески, и начал медленно жевать клочок бумаги и делать из него шарик. Я не торопился. Я целился медленно, ибо знал, что педагогическая моя судьба, а может, и жизнь, зависели от моей меткости. «Ты должен попасть», — твердил я себе.

Выстрел! Жужжание стихло, и зеленая муха плавно упала к моим ногам. Боже, как я был ей благодарен! Если бы я мог, я бы похоронил ее с королевскими почестями.
— Рогатка Гверрески останется у меня, — ледяным тоном приказал я. – И попрошу всех сдать оружие.

Раздался шепот, но нисколько не неприятельский, а скорее восторженный. Один за другим ученики подошли к кафедре, и покорно сложили на ней тридцать девять рогаток.
Спокойно, как ни в чем не бывало, я сказал:
— Теперь мы займемся спряжением глаголов. К доске пойдет Гверрески. Бери мел и пиши: я стреляю, ты стреляешь, он стреляет…»

Источник: http://pikabu.ru/story/40_chertey_i_odna_zelenaya_mukha_3062961

Ералаш 40 чертей и одна зеленая муха

40 чертей и одна зелёная муха

© Giovanni Mosca, Ricordi di scuola, 1939

© Еремеева А. С., перевод, 2012

© Минеев В. М., иллюстрации, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательский дом «КомпасГид», 2018

Я расскажу вам, друзья, о том времени, когда мы учились в школе, – о времени, которое мы хотели бы вернуть, что, увы, невозможно. О мечтах и надеждах, что жили в наших сердцах, о нашей невинности; о светлячках, которых мы принимали за звезды, ведь мир наш был так мал, а небо над нами – так низко… Я расскажу о том, что вы и сами помните, а если что-то и позабыли, то я помогу вам вспомнить. О тех вещах, утерянных когда-то, которые вы теперь снова находите в собственных детях, и вам так не хочется, чтобы и они их потеряли, – настолько они прекрасны.

I. Снова стать учителем

Случалось ли вам, повзрослев, зайти в вашу старую школу? Мне – да. Я заглянул туда в прошлом году, в ту самую школу, где когда-то учился, а потом и преподавал: маленькая библиотека, актовый зал, учителя…

В библиотеке всё по-прежнему: книги обернуты в конопляную бумагу, сверху аккуратным почерком подписаны автор и название: Ида Баччини «Тонино в длинных штанишках», Эмма Пероди «Бабушкины рассказы», Паоло Лоренцини (племянник Коллоди) «Расшибалочка и лото», Эпаминонда Провальо «Фруллино, или Удивительный волчок». Недоступные простому мальчишке, они разжигали мое любопытство, ведь эти книги выдавались только самым лучшим ученикам, и я так никогда и не узнал, кто такой Фруллино и что он делал с этим своим волшебным волчком. Об этом знал Марини, мой сосед по парте, – у него было «отлично» по поведению и «хорошо» по прилежанию, так что каждую неделю он получал в награду книгу из библиотеки.

– Кто такой Фруллино? – приставал я к нему. – Что он делает с волчком?

Но те, у кого «отлично» по поведению, никогда не разговаривают с соседями по парте. Марини не отвечал, а если я не отставал, поднимал руку и жаловался учителю.

Читайте так же:  Как избавиться от тли на помидорах

Теперь Марини – бакалейщик. Когда я захожу к нему в магазин, он тепло меня встречает, угощает лимонадом, но ничего не говорит о Фруллино и удивительном волчке, правда, теперь уже не из вредности: просто он все забыл.

Я прошел в актовый зал моей старой школы, который когда-то казался мне огромным. Там каждый четверг мы всем классом пели гимн «Братья Италии». Я-то знаю, как поют мальчишки: по-настоящему поют только те, кто стоит в первом ряду, остальные лишь открывают рты. А если учитель посмотрит на них с подозрением, они, без тени смущения, ответят невинным взглядом больших честных глаз, в которых как будто написано: «Как! Вы не верите, что я пою? Разве не видно, как я вовремя открываю рот?»

Каким же крошечным стал теперь этот зал! И какой некрасивой и жалкой стала роспись на стенах и потолке!

Может, в детстве всё кажется большим и прекрасным? Но ведь когда я работал здесь учителем, всего несколько лет назад, зал тоже казался огромным, роспись – удивительной, а люстра на потолке – роскошнее, чем в театре…

Так почему же сейчас все это стало таким маленьким и убогим? И отчего так щемит сердце?

Как бы мне хотелось рассказать об этом здешним учителям, которые встречали меня завистливыми взглядами!

– Бросил ты нас… Молодец, карьеру сделал! Много зарабатываешь? – При мысли о моих сказочных заработках у них округлялись глаза. – А мы всё тут, день за днем, год за годом, – всё те же мальчишки, только лица и фамилии меняются…

Хотелось сказать им, с завистью рассуждающим о моей блестящей карьере: «Не бросайте их, этих мальчишек: пока живешь среди них, остаешься в чем-то на них похожим, и маленькие комнаты кажутся огромными залами, а дурацкая роспись на стенах – очень красивой. Живя среди детей, веришь во множество вещей, о которых, уходя отсюда, забываешь и подумать…»

Хотелось сказать маэстро Пальяни – сутулому седому старичку в очках, который вечно на что-нибудь жаловался: «Везет же тебе: ты все еще ребенок, хоть и сам об этом не знаешь. Читая своим мальчишкам „Сердце“, ты все еще веришь в Марко, который отправляется один в двенадцать лет в Америку на поиски своей мамы. Читая с ними сказки во время перемены, ты все еще веришь, совсем чуть-чуть, в фей, волшебников и добрых старушек, которые то и дело встречаются в лесу и дарят волшебные орешки, приговаривая: „Когда тебе будет грозить опасность, расколи этот орешек, и он обязательно тебя защитит“. И кто знает – ты ведь никому в этом не признаешься, – может быть, в кармане у тебя лежит орешек, такой же, как у твоих мальчишек, таскающих в карманах всё, что только может туда поместиться: пуговицы, гвозди, ключи, засохших майских жуков и, конечно же, резиночки, из которых можно делать рогатки и стрелять бумажными шариками по ногам одноклассников».

Но я ничего не сказал старику Пальяни. Просто слушал, как он жалуется на свою судьбу и завидует моей.

А несколько дней назад он умер, бедный Пальяни… Я узнал об этом, встретив на улице одного из знакомых учителей. В кармане у него нашли орешек. Тот самый, в который он верил и который не успел расколоть, чтобы спастись от опасности.

«Мы всё тут, год за годом, день за днем, – всё те же мальчишки, только лица и фамилии меняются…»

Они не понимали, что я вернулся как раз за тем, чтобы повидать ребят: снова увидеть, как утром они входят в класс – опрятные, умытые и причесанные, а в полдень выбегают оттуда, лупя друг друга по голове портфелями, с черными от чернил руками и перепачканными мордашками, в галстуках, сбившихся набок. Я вернулся, чтобы увидеть длинный-предлинный коридор с бесконечной чередой классов, проходя по которому, можно услышать голос учительницы, которая спрашивает у первоклашек:

– Ну, ребята, сколько у лошади ног? Пятнадцать?

– Не-ет! – отвечает ей хор тоненьких голосов.

– Тогда, наверное, двенадцать?

И так, постепенно уменьшая количество ног, учительница доходит, наконец, до правильного ответа.

– Не-ет! – отвечают малыши с воодушевлением.

В этот момент, приложив ухо к двери, я наверняка услышал бы вздох этой несчастной молодой учительницы, так верившей в свой метод и вдруг обнаружившей, что с его помощью она окончательно запутала малышей.

Нет ни одного учителя, у которого не было бы своего особого метода.

Старик Пальяни, например, когда ему предстояло объяснять, что Земля вертится вокруг Солнца, приходил в школу с апельсином и свечкой.

– Вот это, – говорил он ученикам, держа в руках апельсин, – Земля, а это, – показывая свечку, – Солнце.

Потом он закрывал дверь, занавешивал окна и начинал водить апельсином вокруг чуть пробивающегося сквозь темноту огонька свечи. Делал он это так вдохновенно, как будто и впрямь верил, что апельсин был планетой. Его ученики же в это ни капельки не верили: они не видели ничего, кроме старого полусумасшедшего учителя, который крутил апельсин вокруг свечи. И пока он старался, они так же старательно надували щеки и стреляли в него через трубочки маленькими бумажными шариками. А самые отважные индейцы, подползая в темноте к учительскому столу, опрокидывали чернильницу на журнал в надежде (как правило, степень отваги в мальчишке зависит от количества двоек в журнале), что чернила навсегда скроют их плохие оценки.

Когда эксперимент заканчивался и класс приобретал привычный вид, Пальяни спрашивал:

– Вы всё поняли? Кто не понял, поднимите руку.

И всегда находился какой-нибудь шалопай, который поднимал руку, и цель его была очевидна. Всем, кроме старого Пальяни. Он трепал мальчика по голове и говорил:

Источник: http://www.litmir.me/br/?b=634635&p=1

uCrazy.ru

Навигация

МИНИ ЧАТ

Всем привет ))) Всем кто выжил после НГ )))) А я до сих пор

22 января 2020 11:09
NikoniX

Доброе утро!
Не факт!

22 января 2020 07:37
Михась

Доброго времени суток,тут чаще живые есть.

Гребанная автозамена на этом гребанном планшета.

Это п*здец.

Посмотрел Ирландец. Отличный фильм.

20 января 2020 01:21
Maxime

Салам бачата!
С прздничком)))

19 января 2020 20:00
Олдман

18 января 2020 22:40
Михась

18 января 2020 21:51
NikoniX

18 января 2020 17:07
Олдман

«EUGENEOUS
Да вы же все зассыте нырнуть!»- этот текст был вчера в новостной ленте Гугла. Выходишь на мировой уровень.

18 января 2020 16:41
Maxime

EUGENEOUS
Яб навен окунулся под шумок да за компанию,нo здесь ни реки не озера не замерзают зимой,снег вижу по телику да в морозилке))сaмто как,не зассышь, или вера не позволяет?

Да вы же все зассыте нырнуть!

думаю надо окунуться в прорубь, ну а потом изнутри

15 января 2020 19:52
Maxime

BOB marle В прорубь нырять будешь или водовкой?
Навен ито и другое:))

Я ДУМАЮ НАДО СМЫТЬ ГРЕХИ

14 января 2020 23:28
Maxime

Привет труженикам невидимого фронта!Крещение бум отмечать или ну его?

Источник: http://ucrazy.ru/video/1507557085-italyancy-smotryat-eralash-46-40-chertey-i-odna-zelenaya-muha.html

Концерты

«40 чертей и одна зеленая муха», «Ералаш», 1984 год. Бенефис Геннадия Хазанова. Фрагмент выпуска от 06.12.2015

Код для встраивания видео

Настройки

Плеер автоматически запустится (при технической возможности), если находится в поле видимости на странице

Размер плеера будет автоматически подстроен под размеры блока на странице. Соотношение сторон — 16×9

Плеер будет проигрывать видео в плейлисте после проигрывания выбранного видео

Вместе с этим смотрят

Самое популярное

Рекомендуем

Последние обновления

Мои подписки:

© 1996-2020, Первый канал. Все права защищены.
Полное или частичное копирование материалов запрещено.
При согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на ресурс.
Код для вставки в блоги и другие ресурсы, размещенный на нашем сайте, можно использовать без согласования.

Читайте так же:  Колорадо от колорадского жука инструкция

Онлайн-трансляция эфирного потока в сети интернет без согласования строго запрещена.
Трансляция эфира возможна исключительно при использовании плеера и системы онлайн-вещания Первого канала.
Заявка на организацию трансляции.

Справочная Первого канала тел. +7 (495) 617-73-87

Источник: http://www.1tv.ru/shows/koncerty/vystupleniya/40-chertey-i-odna-zelenaya-muha-eralash-1984-god-benefis-gennadiya-hazanova-fragment-vypuska-ot-06122015

40 чертей и одна зеленая муха

В предыдущей серии

Киножурнал «Ералаш». Выпуск 44. Эпизод 2. В ролях: Федя Стуков, Саша Михайлов.

Реальные упыри

Умереть не встать!

Киану Ривз

Канадский актер, продюсер, режиссер и музыкант. Наиболее известен по фильмам «Матрица», «Джон Уик», «На гребне волны», «Адвокат дьявола». Критики часто оценивали многогранность и диапазон актера. Ривз часто попадает в объектив фотографов с депрессивным видом. Поэтому фанаты объявили 15 июня «Неофициальным днем поднятия настроения Киану Ривзу». Актер владеет компанией по производству мотоциклов.

Рекомендуем посмотреть

Лучшая комедия о настоящей дружбе

Сатирическая драма о современном искусстве и современной Европе. Победитель Каннского кинофестиваля

Источник: http://www.tvigle.ru/video/eralash-luchshee/40-chertei-i-odna-zelenaia-mukha-vd/

Ералаш 40 чертей и одна зеленая муха

40 чертей и одна зелёная муха

© Giovanni Mosca, Ricordi di scuola, 1939

© Еремеева А. С., перевод, 2012

© Минеев В. М., иллюстрации, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательский дом «КомпасГид», 2018

Я расскажу вам, друзья, о том времени, когда мы учились в школе, – о времени, которое мы хотели бы вернуть, что, увы, невозможно. О мечтах и надеждах, что жили в наших сердцах, о нашей невинности; о светлячках, которых мы принимали за звезды, ведь мир наш был так мал, а небо над нами – так низко… Я расскажу о том, что вы и сами помните, а если что-то и позабыли, то я помогу вам вспомнить. О тех вещах, утерянных когда-то, которые вы теперь снова находите в собственных детях, и вам так не хочется, чтобы и они их потеряли, – настолько они прекрасны.

I. Снова стать учителем

Случалось ли вам, повзрослев, зайти в вашу старую школу? Мне – да. Я заглянул туда в прошлом году, в ту самую школу, где когда-то учился, а потом и преподавал: маленькая библиотека, актовый зал, учителя…

В библиотеке всё по-прежнему: книги обернуты в конопляную бумагу, сверху аккуратным почерком подписаны автор и название: Ида Баччини «Тонино в длинных штанишках», Эмма Пероди «Бабушкины рассказы», Паоло Лоренцини (племянник Коллоди) «Расшибалочка и лото», Эпаминонда Провальо «Фруллино, или Удивительный волчок». Недоступные простому мальчишке, они разжигали мое любопытство, ведь эти книги выдавались только самым лучшим ученикам, и я так никогда и не узнал, кто такой Фруллино и что он делал с этим своим волшебным волчком. Об этом знал Марини, мой сосед по парте, – у него было «отлично» по поведению и «хорошо» по прилежанию, так что каждую неделю он получал в награду книгу из библиотеки.

– Кто такой Фруллино? – приставал я к нему. – Что он делает с волчком?

Но те, у кого «отлично» по поведению, никогда не разговаривают с соседями по парте. Марини не отвечал, а если я не отставал, поднимал руку и жаловался учителю.

Теперь Марини – бакалейщик. Когда я захожу к нему в магазин, он тепло меня встречает, угощает лимонадом, но ничего не говорит о Фруллино и удивительном волчке, правда, теперь уже не из вредности: просто он все забыл.

Я прошел в актовый зал моей старой школы, который когда-то казался мне огромным. Там каждый четверг мы всем классом пели гимн «Братья Италии». Я-то знаю, как поют мальчишки: по-настоящему поют только те, кто стоит в первом ряду, остальные лишь открывают рты. А если учитель посмотрит на них с подозрением, они, без тени смущения, ответят невинным взглядом больших честных глаз, в которых как будто написано: «Как! Вы не верите, что я пою? Разве не видно, как я вовремя открываю рот?»

Каким же крошечным стал теперь этот зал! И какой некрасивой и жалкой стала роспись на стенах и потолке!

Может, в детстве всё кажется большим и прекрасным? Но ведь когда я работал здесь учителем, всего несколько лет назад, зал тоже казался огромным, роспись – удивительной, а люстра на потолке – роскошнее, чем в театре…

Так почему же сейчас все это стало таким маленьким и убогим? И отчего так щемит сердце?

Как бы мне хотелось рассказать об этом здешним учителям, которые встречали меня завистливыми взглядами!

– Бросил ты нас… Молодец, карьеру сделал! Много зарабатываешь? – При мысли о моих сказочных заработках у них округлялись глаза. – А мы всё тут, день за днем, год за годом, – всё те же мальчишки, только лица и фамилии меняются…

Хотелось сказать им, с завистью рассуждающим о моей блестящей карьере: «Не бросайте их, этих мальчишек: пока живешь среди них, остаешься в чем-то на них похожим, и маленькие комнаты кажутся огромными залами, а дурацкая роспись на стенах – очень красивой. Живя среди детей, веришь во множество вещей, о которых, уходя отсюда, забываешь и подумать…»

Хотелось сказать маэстро Пальяни – сутулому седому старичку в очках, который вечно на что-нибудь жаловался: «Везет же тебе: ты все еще ребенок, хоть и сам об этом не знаешь. Читая своим мальчишкам „Сердце“, ты все еще веришь в Марко, который отправляется один в двенадцать лет в Америку на поиски своей мамы. Читая с ними сказки во время перемены, ты все еще веришь, совсем чуть-чуть, в фей, волшебников и добрых старушек, которые то и дело встречаются в лесу и дарят волшебные орешки, приговаривая: „Когда тебе будет грозить опасность, расколи этот орешек, и он обязательно тебя защитит“. И кто знает – ты ведь никому в этом не признаешься, – может быть, в кармане у тебя лежит орешек, такой же, как у твоих мальчишек, таскающих в карманах всё, что только может туда поместиться: пуговицы, гвозди, ключи, засохших майских жуков и, конечно же, резиночки, из которых можно делать рогатки и стрелять бумажными шариками по ногам одноклассников».

Но я ничего не сказал старику Пальяни. Просто слушал, как он жалуется на свою судьбу и завидует моей.

А несколько дней назад он умер, бедный Пальяни… Я узнал об этом, встретив на улице одного из знакомых учителей. В кармане у него нашли орешек. Тот самый, в который он верил и который не успел расколоть, чтобы спастись от опасности.

«Мы всё тут, год за годом, день за днем, – всё те же мальчишки, только лица и фамилии меняются…»

Они не понимали, что я вернулся как раз за тем, чтобы повидать ребят: снова увидеть, как утром они входят в класс – опрятные, умытые и причесанные, а в полдень выбегают оттуда, лупя друг друга по голове портфелями, с черными от чернил руками и перепачканными мордашками, в галстуках, сбившихся набок. Я вернулся, чтобы увидеть длинный-предлинный коридор с бесконечной чередой классов, проходя по которому, можно услышать голос учительницы, которая спрашивает у первоклашек:

– Ну, ребята, сколько у лошади ног? Пятнадцать?

Видео (кликните для воспроизведения).

– Не-ет! – отвечает ей хор тоненьких голосов.

– Тогда, наверное, двенадцать?

И так, постепенно уменьшая количество ног, учительница доходит, наконец, до правильного ответа.

– Не-ет! – отвечают малыши с воодушевлением.

В этот момент, приложив ухо к двери, я наверняка услышал бы вздох этой несчастной молодой учительницы, так верившей в свой метод и вдруг обнаружившей, что с его помощью она окончательно запутала малышей.

Читайте так же:  Причины появления мокриц в квартире

Нет ни одного учителя, у которого не было бы своего особого метода.

Старик Пальяни, например, когда ему предстояло объяснять, что Земля вертится вокруг Солнца, приходил в школу с апельсином и свечкой.

– Вот это, – говорил он ученикам, держа в руках апельсин, – Земля, а это, – показывая свечку, – Солнце.

Потом он закрывал дверь, занавешивал окна и начинал водить апельсином вокруг чуть пробивающегося сквозь темноту огонька свечи. Делал он это так вдохновенно, как будто и впрямь верил, что апельсин был планетой. Его ученики же в это ни капельки не верили: они не видели ничего, кроме старого полусумасшедшего учителя, который крутил апельсин вокруг свечи. И пока он старался, они так же старательно надували щеки и стреляли в него через трубочки маленькими бумажными шариками. А самые отважные индейцы, подползая в темноте к учительскому столу, опрокидывали чернильницу на журнал в надежде (как правило, степень отваги в мальчишке зависит от количества двоек в журнале), что чернила навсегда скроют их плохие оценки.

Когда эксперимент заканчивался и класс приобретал привычный вид, Пальяни спрашивал:

– Вы всё поняли? Кто не понял, поднимите руку.

И всегда находился какой-нибудь шалопай, который поднимал руку, и цель его была очевидна. Всем, кроме старого Пальяни. Он трепал мальчика по голове и говорил:

Источник: http://www.litmir.me/br/?b=634635&p=1

40 чертей и одна зеленая муха.

Все видели этот эпизод Ералаша — http://www.youtube.com/watch?v=1bVztNDaA6U
но не все читали рассказ по которому он был снят.

«Было мне тогда двадцать лет. С назначением в кармане переступил я порог школы, в которой должен был работать преподавателем языка. Вначале нужно было представиться директору. Я одернул пиджак и вошел в учительскую.

— Как тебя зовут? – набросилась на меня секретарша. – Ты разве не знаешь, что в учительскую ученикам входить нельзя?
— Я – новый учитель – пролепетал я и показал назначение.
Она вздохнула и исчезла в кабинете, из которого вскоре вышел директор. Увидев меня, он схватился за голову и простонал:
— Что они себе думают! Присылают мне мальчишку, когда нужен крепкий парень, который бы укротил этих сорок неуемных чертей! Они разорвут его на части.

Он тут же понял, что избрал не наилучший способ для того, чтобы подбодрить меня, похлопал меня по плечу и улыбнулся:
— Вам и в самом деле двадцать? Я бы вам дал шестнадцать. Извините, но вы скорее выглядите, как второгодник, а не как учитель. И вы действительно закончили педагогическое училище?

Я подал ему свои документы, чтобы он удостоверился.
— Ну, что же! Да поможет вам и нам бог! – воскликнул директор. – Вы получите класс, с которым пока еще никто не смог сладить. Это вооруженные демоны во главе с пресловутым Гверрески. Ваш предшественник был человеком опытным и авторитетным. Вчера он бежал из нашей школы. По дороге он успел крикнуть мне, что никогда больше не войдет в класс.
Потом директор вышел со мной в коридор, подвел к одной из дверей и сказал:
— Это здесь! Мужайтесь, друг мой. В конце концов, все мы смертны…

За дверью был слышен рев и звуки, напоминавшие стрельбу из пулемета, не говоря уже о приятном скрипе, вызванном передвиганием парт.
— Мне кажется, они строят баррикады, — прошептал директор, еще раз сочувственно похлопал меня по плечу и удалился.
Если бы я не ждал этого места целый год, и если бы не нуждался в заработке, я бы дал стрекача. Или на худой конец тут же повесился бы в коридоре.
Я вошел в класс.
Ученики притихли. Я воспользовался этим и стал за кафедру. Сорок пар мальчишеских глаз разглядывали меня неподвижно и пытливо. Через открытые окна был слышен шелест листвы.

Я оцепенел от ужаса. Я сжал кулаки и не был в состоянии выдавить из себя хотя бы слово. Мальчишки смотрели на меня в упор, а я на них, как укротитель львов.
Гверрески я узнал сразу. Небольшого роста, остриженный наголо, с недостающими двумя передними зубами, он следил за мной хищными глазами, сжимая в руке большой апельсин.

Наступил его звездный час. Я понял это по почтительной тишине, наступившей в классе.
Гверрески выкрикнул что-то и с размаху запустил в мою голову апельсин. Я инстинктивно пригнулся, и удар пришелся в стенку за моей спиной. Возможно, это был первый случай, когда Гверрески промахнулся.

Он рассвирепел, встал и нацелился в меня своей рогаткой с красной резинкой, сжимая в ней разжеванный бумажный шарик. Все его тридцать девять товарищей, как по команде, тоже вскочили с мест, и направили в меня рогатки, имевшие в отличие от оружия их командира серые резинки.

Напряженную тишину внезапно нарушило громкое жужжание. Через открытое окно в класс влетела большая зеленая муха. Не переставая целиться в меня, Гверрески одним глазом следил за ней, как и остальные ученики. У меня мелькнула мысль о том, что они могли в это время думать: прикончить учителя или муху? Я отлично знаю, как порой одна-единственная муха может вывести человека из себя.

— Гверрески, — прервал я неловкую тишину.
Он вздрогнул, явно удивленный тем, что я знаю его фамилию.
– Ты бы смог попасть в эту бестию?
— Раз плюнуть, — ответил он с ухмылкой.

Класс зашумел. Нацеленные в меня рогатки были опущены, и все теперь пристально следили за своим предводителем, который, стоя за партой, долго целился в зеленую муху.
Рогатка выстрелила, бумажный шарик слегка задел лампочку на потолке, а муха по-прежнему продолжала жужжать, как удаляющийся самолет.
Теперь наступил мой час.
— Дай-ка сюда рогатку! – властно приказал я Гверрески, и начал медленно жевать клочок бумаги и делать из него шарик. Я не торопился. Я целился медленно, ибо знал, что педагогическая моя судьба, а может, и жизнь, зависели от моей меткости. «Ты должен попасть», — твердил я себе.

Выстрел! Жужжание стихло, и зеленая муха плавно упала к моим ногам. Боже, как я был ей благодарен! Если бы я мог, я бы похоронил ее с королевскими почестями.
— Рогатка Гверрески останется у меня, — ледяным тоном приказал я. – И попрошу всех сдать оружие.

Раздался шепот, но нисколько не неприятельский, а скорее восторженный. Один за другим ученики подошли к кафедре, и покорно сложили на ней тридцать девять рогаток.
Спокойно, как ни в чем не бывало, я сказал:
— Теперь мы займемся спряжением глаголов. К доске пойдет Гверрески. Бери мел и пиши: я стреляю, ты стреляешь, он стреляет…»

Источник: http://pikabu.ru/story/40_chertey_i_odna_zelenaya_mukha_3062961

uCrazy.ru

Навигация

МИНИ ЧАТ

Всем привет ))) Всем кто выжил после НГ )))) А я до сих пор

22 января 2020 11:09
NikoniX

Доброе утро!
Не факт!

22 января 2020 07:37
Михась

Доброго времени суток,тут чаще живые есть.

Гребанная автозамена на этом гребанном планшета.

Это п*здец.

Посмотрел Ирландец. Отличный фильм.

20 января 2020 01:21
Maxime

Салам бачата!
С прздничком)))

19 января 2020 20:00
Олдман

18 января 2020 22:40
Михась

18 января 2020 21:51
NikoniX

18 января 2020 17:07
Олдман

«EUGENEOUS
Да вы же все зассыте нырнуть!»- этот текст был вчера в новостной ленте Гугла. Выходишь на мировой уровень.

18 января 2020 16:41
Maxime

EUGENEOUS
Яб навен окунулся под шумок да за компанию,нo здесь ни реки не озера не замерзают зимой,снег вижу по телику да в морозилке))сaмто как,не зассышь, или вера не позволяет?

Да вы же все зассыте нырнуть!

думаю надо окунуться в прорубь, ну а потом изнутри

Читайте так же:  Отрава от колорадского жука кораген

15 января 2020 19:52
Maxime

BOB marle В прорубь нырять будешь или водовкой?
Навен ито и другое:))

Я ДУМАЮ НАДО СМЫТЬ ГРЕХИ

14 января 2020 23:28
Maxime

Привет труженикам невидимого фронта!Крещение бум отмечать или ну его?

Источник: http://ucrazy.ru/video/1507557085-italyancy-smotryat-eralash-46-40-chertey-i-odna-zelenaya-muha.html

Концерты

«40 чертей и одна зеленая муха», «Ералаш», 1984 год. Бенефис Геннадия Хазанова. Фрагмент выпуска от 06.12.2015

Код для встраивания видео

Настройки

Плеер автоматически запустится (при технической возможности), если находится в поле видимости на странице

Размер плеера будет автоматически подстроен под размеры блока на странице. Соотношение сторон — 16×9

Плеер будет проигрывать видео в плейлисте после проигрывания выбранного видео

Вместе с этим смотрят

Самое популярное

Рекомендуем

Последние обновления

Мои подписки:

© 1996-2020, Первый канал. Все права защищены.
Полное или частичное копирование материалов запрещено.
При согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на ресурс.
Код для вставки в блоги и другие ресурсы, размещенный на нашем сайте, можно использовать без согласования.

Онлайн-трансляция эфирного потока в сети интернет без согласования строго запрещена.
Трансляция эфира возможна исключительно при использовании плеера и системы онлайн-вещания Первого канала.
Заявка на организацию трансляции.

Справочная Первого канала тел. +7 (495) 617-73-87

Источник: http://www.1tv.ru/shows/koncerty/vystupleniya/40-chertey-i-odna-zelenaya-muha-eralash-1984-god-benefis-gennadiya-hazanova-fragment-vypuska-ot-06122015

40 чертей и одна зеленая муха

В предыдущей серии

Киножурнал «Ералаш». Выпуск 44. Эпизод 2. В ролях: Федя Стуков, Саша Михайлов.

Рождественская ночь в Барселоне

Волшебная зимняя пора в Испании.

Киану Ривз

Канадский актер, продюсер, режиссер и музыкант. Наиболее известен по фильмам «Матрица», «Джон Уик», «На гребне волны», «Адвокат дьявола». Критики часто оценивали многогранность и диапазон актера. Ривз часто попадает в объектив фотографов с депрессивным видом. Поэтому фанаты объявили 15 июня «Неофициальным днем поднятия настроения Киану Ривзу». Актер владеет компанией по производству мотоциклов.

Рекомендуем посмотреть

Лучшая комедия о настоящей дружбе

Пять романтических историй из жизни москвичей

Источник: http://www.tvigle.ru/video/eralash-luchshee/40-chertei-i-odna-zelenaia-mukha-vd/

40 чертей и одна зеленая муха.

Все видели этот эпизод Ералаша — http://www.youtube.com/watch?v=1bVztNDaA6U
но не все читали рассказ по которому он был снят.

«Было мне тогда двадцать лет. С назначением в кармане переступил я порог школы, в которой должен был работать преподавателем языка. Вначале нужно было представиться директору. Я одернул пиджак и вошел в учительскую.

— Как тебя зовут? – набросилась на меня секретарша. – Ты разве не знаешь, что в учительскую ученикам входить нельзя?
— Я – новый учитель – пролепетал я и показал назначение.
Она вздохнула и исчезла в кабинете, из которого вскоре вышел директор. Увидев меня, он схватился за голову и простонал:
— Что они себе думают! Присылают мне мальчишку, когда нужен крепкий парень, который бы укротил этих сорок неуемных чертей! Они разорвут его на части.

Он тут же понял, что избрал не наилучший способ для того, чтобы подбодрить меня, похлопал меня по плечу и улыбнулся:
— Вам и в самом деле двадцать? Я бы вам дал шестнадцать. Извините, но вы скорее выглядите, как второгодник, а не как учитель. И вы действительно закончили педагогическое училище?

Я подал ему свои документы, чтобы он удостоверился.
— Ну, что же! Да поможет вам и нам бог! – воскликнул директор. – Вы получите класс, с которым пока еще никто не смог сладить. Это вооруженные демоны во главе с пресловутым Гверрески. Ваш предшественник был человеком опытным и авторитетным. Вчера он бежал из нашей школы. По дороге он успел крикнуть мне, что никогда больше не войдет в класс.
Потом директор вышел со мной в коридор, подвел к одной из дверей и сказал:
— Это здесь! Мужайтесь, друг мой. В конце концов, все мы смертны…

За дверью был слышен рев и звуки, напоминавшие стрельбу из пулемета, не говоря уже о приятном скрипе, вызванном передвиганием парт.
— Мне кажется, они строят баррикады, — прошептал директор, еще раз сочувственно похлопал меня по плечу и удалился.
Если бы я не ждал этого места целый год, и если бы не нуждался в заработке, я бы дал стрекача. Или на худой конец тут же повесился бы в коридоре.
Я вошел в класс.
Ученики притихли. Я воспользовался этим и стал за кафедру. Сорок пар мальчишеских глаз разглядывали меня неподвижно и пытливо. Через открытые окна был слышен шелест листвы.

Я оцепенел от ужаса. Я сжал кулаки и не был в состоянии выдавить из себя хотя бы слово. Мальчишки смотрели на меня в упор, а я на них, как укротитель львов.
Гверрески я узнал сразу. Небольшого роста, остриженный наголо, с недостающими двумя передними зубами, он следил за мной хищными глазами, сжимая в руке большой апельсин.

Наступил его звездный час. Я понял это по почтительной тишине, наступившей в классе.
Гверрески выкрикнул что-то и с размаху запустил в мою голову апельсин. Я инстинктивно пригнулся, и удар пришелся в стенку за моей спиной. Возможно, это был первый случай, когда Гверрески промахнулся.

Он рассвирепел, встал и нацелился в меня своей рогаткой с красной резинкой, сжимая в ней разжеванный бумажный шарик. Все его тридцать девять товарищей, как по команде, тоже вскочили с мест, и направили в меня рогатки, имевшие в отличие от оружия их командира серые резинки.

Напряженную тишину внезапно нарушило громкое жужжание. Через открытое окно в класс влетела большая зеленая муха. Не переставая целиться в меня, Гверрески одним глазом следил за ней, как и остальные ученики. У меня мелькнула мысль о том, что они могли в это время думать: прикончить учителя или муху? Я отлично знаю, как порой одна-единственная муха может вывести человека из себя.

— Гверрески, — прервал я неловкую тишину.
Он вздрогнул, явно удивленный тем, что я знаю его фамилию.
– Ты бы смог попасть в эту бестию?
— Раз плюнуть, — ответил он с ухмылкой.

Класс зашумел. Нацеленные в меня рогатки были опущены, и все теперь пристально следили за своим предводителем, который, стоя за партой, долго целился в зеленую муху.
Рогатка выстрелила, бумажный шарик слегка задел лампочку на потолке, а муха по-прежнему продолжала жужжать, как удаляющийся самолет.
Теперь наступил мой час.
— Дай-ка сюда рогатку! – властно приказал я Гверрески, и начал медленно жевать клочок бумаги и делать из него шарик. Я не торопился. Я целился медленно, ибо знал, что педагогическая моя судьба, а может, и жизнь, зависели от моей меткости. «Ты должен попасть», — твердил я себе.

Выстрел! Жужжание стихло, и зеленая муха плавно упала к моим ногам. Боже, как я был ей благодарен! Если бы я мог, я бы похоронил ее с королевскими почестями.
— Рогатка Гверрески останется у меня, — ледяным тоном приказал я. – И попрошу всех сдать оружие.

Раздался шепот, но нисколько не неприятельский, а скорее восторженный. Один за другим ученики подошли к кафедре, и покорно сложили на ней тридцать девять рогаток.
Спокойно, как ни в чем не бывало, я сказал:
— Теперь мы займемся спряжением глаголов. К доске пойдет Гверрески. Бери мел и пиши: я стреляю, ты стреляешь, он стреляет…»

Источник: http://pikabu.ru/story/40_chertey_i_odna_zelenaya_mukha_3062961

Ералаш 40 чертей и одна зеленая муха

40 чертей и одна зелёная муха

© Giovanni Mosca, Ricordi di scuola, 1939

© Еремеева А. С., перевод, 2012

© Минеев В. М., иллюстрации, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательский дом «КомпасГид», 2018

Я расскажу вам, друзья, о том времени, когда мы учились в школе, – о времени, которое мы хотели бы вернуть, что, увы, невозможно. О мечтах и надеждах, что жили в наших сердцах, о нашей невинности; о светлячках, которых мы принимали за звезды, ведь мир наш был так мал, а небо над нами – так низко… Я расскажу о том, что вы и сами помните, а если что-то и позабыли, то я помогу вам вспомнить. О тех вещах, утерянных когда-то, которые вы теперь снова находите в собственных детях, и вам так не хочется, чтобы и они их потеряли, – настолько они прекрасны.

Читайте так же:  Травля клопов в квартире

I. Снова стать учителем

Случалось ли вам, повзрослев, зайти в вашу старую школу? Мне – да. Я заглянул туда в прошлом году, в ту самую школу, где когда-то учился, а потом и преподавал: маленькая библиотека, актовый зал, учителя…

В библиотеке всё по-прежнему: книги обернуты в конопляную бумагу, сверху аккуратным почерком подписаны автор и название: Ида Баччини «Тонино в длинных штанишках», Эмма Пероди «Бабушкины рассказы», Паоло Лоренцини (племянник Коллоди) «Расшибалочка и лото», Эпаминонда Провальо «Фруллино, или Удивительный волчок». Недоступные простому мальчишке, они разжигали мое любопытство, ведь эти книги выдавались только самым лучшим ученикам, и я так никогда и не узнал, кто такой Фруллино и что он делал с этим своим волшебным волчком. Об этом знал Марини, мой сосед по парте, – у него было «отлично» по поведению и «хорошо» по прилежанию, так что каждую неделю он получал в награду книгу из библиотеки.

– Кто такой Фруллино? – приставал я к нему. – Что он делает с волчком?

Но те, у кого «отлично» по поведению, никогда не разговаривают с соседями по парте. Марини не отвечал, а если я не отставал, поднимал руку и жаловался учителю.

Теперь Марини – бакалейщик. Когда я захожу к нему в магазин, он тепло меня встречает, угощает лимонадом, но ничего не говорит о Фруллино и удивительном волчке, правда, теперь уже не из вредности: просто он все забыл.

Я прошел в актовый зал моей старой школы, который когда-то казался мне огромным. Там каждый четверг мы всем классом пели гимн «Братья Италии». Я-то знаю, как поют мальчишки: по-настоящему поют только те, кто стоит в первом ряду, остальные лишь открывают рты. А если учитель посмотрит на них с подозрением, они, без тени смущения, ответят невинным взглядом больших честных глаз, в которых как будто написано: «Как! Вы не верите, что я пою? Разве не видно, как я вовремя открываю рот?»

Каким же крошечным стал теперь этот зал! И какой некрасивой и жалкой стала роспись на стенах и потолке!

Может, в детстве всё кажется большим и прекрасным? Но ведь когда я работал здесь учителем, всего несколько лет назад, зал тоже казался огромным, роспись – удивительной, а люстра на потолке – роскошнее, чем в театре…

Так почему же сейчас все это стало таким маленьким и убогим? И отчего так щемит сердце?

Как бы мне хотелось рассказать об этом здешним учителям, которые встречали меня завистливыми взглядами!

– Бросил ты нас… Молодец, карьеру сделал! Много зарабатываешь? – При мысли о моих сказочных заработках у них округлялись глаза. – А мы всё тут, день за днем, год за годом, – всё те же мальчишки, только лица и фамилии меняются…

Хотелось сказать им, с завистью рассуждающим о моей блестящей карьере: «Не бросайте их, этих мальчишек: пока живешь среди них, остаешься в чем-то на них похожим, и маленькие комнаты кажутся огромными залами, а дурацкая роспись на стенах – очень красивой. Живя среди детей, веришь во множество вещей, о которых, уходя отсюда, забываешь и подумать…»

Хотелось сказать маэстро Пальяни – сутулому седому старичку в очках, который вечно на что-нибудь жаловался: «Везет же тебе: ты все еще ребенок, хоть и сам об этом не знаешь. Читая своим мальчишкам „Сердце“, ты все еще веришь в Марко, который отправляется один в двенадцать лет в Америку на поиски своей мамы. Читая с ними сказки во время перемены, ты все еще веришь, совсем чуть-чуть, в фей, волшебников и добрых старушек, которые то и дело встречаются в лесу и дарят волшебные орешки, приговаривая: „Когда тебе будет грозить опасность, расколи этот орешек, и он обязательно тебя защитит“. И кто знает – ты ведь никому в этом не признаешься, – может быть, в кармане у тебя лежит орешек, такой же, как у твоих мальчишек, таскающих в карманах всё, что только может туда поместиться: пуговицы, гвозди, ключи, засохших майских жуков и, конечно же, резиночки, из которых можно делать рогатки и стрелять бумажными шариками по ногам одноклассников».

Но я ничего не сказал старику Пальяни. Просто слушал, как он жалуется на свою судьбу и завидует моей.

А несколько дней назад он умер, бедный Пальяни… Я узнал об этом, встретив на улице одного из знакомых учителей. В кармане у него нашли орешек. Тот самый, в который он верил и который не успел расколоть, чтобы спастись от опасности.

«Мы всё тут, год за годом, день за днем, – всё те же мальчишки, только лица и фамилии меняются…»

Они не понимали, что я вернулся как раз за тем, чтобы повидать ребят: снова увидеть, как утром они входят в класс – опрятные, умытые и причесанные, а в полдень выбегают оттуда, лупя друг друга по голове портфелями, с черными от чернил руками и перепачканными мордашками, в галстуках, сбившихся набок. Я вернулся, чтобы увидеть длинный-предлинный коридор с бесконечной чередой классов, проходя по которому, можно услышать голос учительницы, которая спрашивает у первоклашек:

– Ну, ребята, сколько у лошади ног? Пятнадцать?

– Не-ет! – отвечает ей хор тоненьких голосов.

– Тогда, наверное, двенадцать?

И так, постепенно уменьшая количество ног, учительница доходит, наконец, до правильного ответа.

– Не-ет! – отвечают малыши с воодушевлением.

В этот момент, приложив ухо к двери, я наверняка услышал бы вздох этой несчастной молодой учительницы, так верившей в свой метод и вдруг обнаружившей, что с его помощью она окончательно запутала малышей.

Нет ни одного учителя, у которого не было бы своего особого метода.

Старик Пальяни, например, когда ему предстояло объяснять, что Земля вертится вокруг Солнца, приходил в школу с апельсином и свечкой.

– Вот это, – говорил он ученикам, держа в руках апельсин, – Земля, а это, – показывая свечку, – Солнце.

Потом он закрывал дверь, занавешивал окна и начинал водить апельсином вокруг чуть пробивающегося сквозь темноту огонька свечи. Делал он это так вдохновенно, как будто и впрямь верил, что апельсин был планетой. Его ученики же в это ни капельки не верили: они не видели ничего, кроме старого полусумасшедшего учителя, который крутил апельсин вокруг свечи. И пока он старался, они так же старательно надували щеки и стреляли в него через трубочки маленькими бумажными шариками. А самые отважные индейцы, подползая в темноте к учительскому столу, опрокидывали чернильницу на журнал в надежде (как правило, степень отваги в мальчишке зависит от количества двоек в журнале), что чернила навсегда скроют их плохие оценки.

Когда эксперимент заканчивался и класс приобретал привычный вид, Пальяни спрашивал:

– Вы всё поняли? Кто не понял, поднимите руку.

И всегда находился какой-нибудь шалопай, который поднимал руку, и цель его была очевидна. Всем, кроме старого Пальяни. Он трепал мальчика по голове и говорил:

Видео (кликните для воспроизведения).

Источник: http://www.litmir.me/br/?b=634635&p=1

Ералаш 40 чертей и одна зеленая муха
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here